Russia

Пошел искать те замечательные дома, что видел в гугле на купеческих улицах Российской Империи. Замкадом в старом центре всех губернских городов (как правило теперь это трущобы окраин) есть их исчезающие остатки.



Один из драгоценных артефактов дореволюционной архитектуры я нашел случайно в стоке платных фотографий и был поражен, что это Оренбург. Замкадная, степная, нищая пердь, а оказывается в прошлом - маленький Петербург.

"Усадьба Сазонова - объект культурного наследия охраняется государством", так гласило описание в поисковике. Неужели удача, подумал я, но тут же отогнал от себя светлые мысли, потому что про "государство" и тем более про его "Культуру" я знаю все и исчерпывающе. А уж если советские берутся что-то охранять ...

Не ошибся. По прибытию на месте, я обнаружил уже истлевший даже не труп здания с фото, а его буквальные кости-руины. Видимо фотография была сделана несколько лет назад, и в реальности ни забора, ни половины стекол не оказалось. Когда то висели муляжи камер, чьи провода вели вникуда:



Про уровень культуры и отношения к наследию исчерпывающе. Первая мысль от увиденного: "Этот народ не заслуживает ни прошлого (оно им чужое), ни будущего." Потом успокоился, в конце концов я на кладбище и было бы странно обнаружить тут жизнь.

Мы молча рассматривали остатки красоты - окна второго этажа. Здание буквально осыпалось на глазах, даже непрофессионалам было понятно - никакая реставрация уже невозможна. Тут как с зубами, необходима хотя бы одна не гнилая крепкая стена фасада, но её не было. Не было даже дверей, лишь забитые дсп проемы:



В это время из такого дверного портала появилась опухшая морда агрессивного советского пролетария. С выражением "хули пасете?" сразу начала требовать деньги, нападая на моего некрупного компаньона. Я одобрил субсидирование.
Деньги в количестве россыпи монет были переведены в офшор брюк, репутация у фракции Бомжей поднялась до отметки лояльности. Бомж поинтересовался не желают ли джентльмены экскурсию внутри.

Внутрь не хотелось, т.к. запах говна из чрева усадьбы буквально сшибал с ног, а я по глупости надел приличное. Кроме того, не известно сколько членов его клана располагалось внутри и пожелай они завладеть моим итальянским стафом, сделать это не составило бы труда.
Прикопают там же, не нашел бы никто, т.к. этот район города, хоть и является центром, но больше напоминает забытый богом трущобы. При чем забытые еще лет сто назад. А когда то это была самая богатая и красивая улица (в следующей статье покажу вам другие дома).

Снаружи было понятно, что смотреть уже не на что. Не осталось ни конюшни, ни каретной, ни подвала-холодильника для хранения льда. Блять! "Подвала для хранения льда ...". Вот как надо жить!
Я закрыл глаза и смоделировал фантазию - Представил как мощный русский купец с окладистой бородой приезжает на выписанной из европы карете (с мягкими рессорами) и его встречают свежими блинами с черной икрой и бокалом шампанского, тоже выписанного из европы, с кусочками льда.

"- Проснись, братан, тут бомжи обосрались!"

Даже ублюдские пластиковые рамы (в реставрацию чужих технологий аборигены не могли никогда) были спиздженны старыми квартирантами. Я нашел на местном сайте тому объяснение:

Жильцы выехали из дома, захватив с собой пластиковые окна (к слову, старые деревянные окна в здании местами остались). В настоящее время дом городской усадьбы А.А. Сазонова 1904-1905 годов постройки расселен.

Дворик напоминал мусорную свалку.



Затаив дыхание я просунул голову в разбитое окно, подождал пока глаза привыкнут к темноте, осмотрелся. Не было даже пола, т.е. никаких артефактов прошлого или хотя бы элементов лепнины. Примерно такое описание я и читал в местной газетенке от 2018 года:

Вместо половины окон и всех дверей черными дырами зияют пустые проемы. В комнатах царит разруха, разбросаны обломки старой мебели и пожитков прежних хозяев, а также повсеместно следы пребывания новых обитателей – лиц без определенного места жительства. Успели наследить в усадьбе и охотники за древностью: практически во всех комнатах вскрыты дощатые полы и местами в стенах разобрана кирпичная кладка – видимо, металлоискатель "кладоискателей" среагировал на какой-то металл, содержащийся под половицами и в стенах здания. Соседи говорят, что прежние жильцы, переезжая на новые квартиры, прихватили с собой и кованые ограждения балкончиков, более ста лет украшавшие фасад усадьбы.

Как выглядел дом несколькими годами ранее (даже спустя стол лет и пережив несколько поколений советских блох, что насиловали его фасад - величественно):



Надеюсь не надо объяснять, что бывшие владельцы это расселенное советское быдло. Что стало с оригинальными купцами понять не сложно, в лучшем случае они бежали.

В это время бомж кабанчиком сгонял на второй этаж, где уцелели стекла, и оттуда привел к нам свою подружку - существо еще более опухшее, возраста ~ 30-60 лет. Не смотря на стройную фигурку, худые ножки и подростковую курточку на ней сложно было угадать возраст (лицо "дамы" напоминало боксера Дениса Лебедева после боя с Гильермо Джонсом).

"Красивый у вас второй этаж! Вот любуемся" - произнес я. Дама зардела даже сквозь и без того гранатовый оттенок щек. "Я там живу, ыыы" - стала возить ножкой в детском ботиночке.

"Знаете кто тут жил?" - продолжил я дружелюбно. Существо не отвечало. Смущалось. Видно было, что мужина призвал ее в целях показать диковинных гостей, т.е. тупо развлечь.

"- Теперь вы живете тут?" - я продолжил.
"- Нет, меня мамка выгнала, я ушла сюда ночевать. А муж (кивает на мужика) за мной ушел", заплетаясь сообщило существо.
"- Он у вас рыцарь, не бросил!" - похвалил я мужа, от чего оба уже млели как коты на солнце.

Поняв что никакой стоящей информации не получу, я протянул запасенные сто рублей. Бомжи не верили, что такое возможно и тут же отправились в романтическое путешествие. За бояркой.

А мы пошли на другие могилы, осознав, что совсем скоро время закончит с этой главой истории, стерев ее навсегда. Мы последние люди кто увидел труп культуры прошлого. Местным она точно не интересна.

В течение пяти лет в Оренбурге опустели более 50 таких старинных особняков, 30 из них имеют статус объектов культурного наследия, остальные признали ценной исторической застройкой. А так, как на полную реконструкцию из тлена (как того требует закон) в бюджете денег не заложено. Примечательно, что закон запрещает повреждение или уничтожение зданий, являющихся объектами культурного наследия. Однако если через какое-то время мы и не увидим здесь бульдозер, подминающий под себя кирпичные стены старинного дома, то вполне возможно, что памятник архитектуры просто-напросто сгорит от какого-нибудь костерка, разведенного холодной ночью теми же бомжами из обломков напольных досок.

orenburg.bezformata.ru

Последние несколько дней воняет так, что кажется если зажечь спичку - пизданет целый город. Западное промышленное оборудование изнашивается (огненные факелы Барад-дура на горизонте не только горят, но уже и коптят как вулкан). Деградация особенно стала заметна в последние несколько лет; авария за аварией.
Ну и весь этот "панельный фонд за горизонт" если не взлетит, то обрушится сам. Сгнило все нахуй.
Гетто моего райончика (у панельки на переднем плане я набираю воду):


СмС оповещение приходит с задержкой, когда ты уже надышался и воспалилась слизистая, т.е. на следующий день. А когда травят по жесткому, уже ничего не приходит, например сегодня. Кашель. Головная боль.

Проверяя окна на щели, из которых под напором вдувается газ (ветер такой, что ставни трещат) наткнулся на удивительно точную передачу моих мыслей:

Основной сюжет которого типичен для голливудского кинематографа: один или несколько рыцарей при помощи электрических пил и автогенов борются с вгнездившейся в недра западного острова - звездолёт, подводная лодка - коллективистской плесенью: осьминогоподобной заразой, которая высасывает у них мозги, кромсает их такие удобные отдельные европейские тела железными зубами и клешнями. И самое ужасное, кульминация - когда лица пожранных чудовищем членов экипажа проступают на его туше и просят ещё сопротивляющихся: убей, убей МЕНЯ, помоги МНЕ. А кому МНЕ? Его-то, как "я", уже нет. Но он живёт. Как элемент восточного коллективистского спрута. И его автогеном. А он кричит, визжа, дрыгая щупальцами, плюясь царской водкой. Да.

И эта мистерия переживается в России как быт, как вдруг ощущаемый столб атмосферы, давящий человека, вдавливающий в почву. Каждый день, час, минуту. Везде. Всюду. Во всём. От расползшихся шнурков на ботинках и криво ввёрнутой в потолок лампочки до Чайковского и Достоевского. И всюду, без просвета. И без азиатской слепоты. Всё видно, всё прозрачно в морозной хрустальной русской ночи, освещённой огромной волчьей луной.
...
Поэтому-то я и хочу вырваться из этого отвратительного русского мира. Он мне неинтересен. Я некоторая сущность. Мой мир конечен. Я через какое-то не такое уж большое количество лет умру. Мне необходимо бесперебойное поступление а) свежего воздуха; б) качественной еды и питья; в) правильной и объективной информации. Кроме того, мне необходима нормальная жилплощадь, рассчитанная на традиции и привычки белого человека, и необходимость находиться в достаточно простых ситуациях. Не в ситуации нищего гениального драматурга, пишущего пьесу о своём пребывании в сумасшедшем доме, а в ситуации располагающего некоторыми средствами джентельмена, снимающего виллу в Швейцарии. Но как мне этого добиться? Я с железной последовательностью использую единственно имеющийся у меня инструмент - мой разум.

Галковский
У него вышло. Увы, я не обладаю и пятой частью такого таланта. Но я что-нибудь придумаю. Или сдохну, вариантов нет.

До Франции надо продержаться, а там прибиться к табору цыган, чтобы не возвращаться никогда.