Russia

Прошло почти двадцать лет после революции, лапотный царизм повержен, всех врагов-буржуев убили или выгнали; выросло еще одно поколение. Тот самый Сталинский довоенный рай, по которому так тоскуют любители твердой руки и олдового тру совка:

Сегодня же мы остановимся на самой увлекательной для русского читателя части биографии Луи-Фердинанда Селина — поездке в сталинский СССР в 1936 году.
Французский писатель оставил, наверное, самое живописное описание ужасов и уродств большевистского Ленинграда в мировой литературе, а советский режим немедленно его объявил своим врагом и запретил публикации его книг. Таковым Селин и оставался даже после своей смерти — вплоть до крушения СССР.

Но так, конечно, было не всегда. После оглушительного успеха «Путешествия на край ночи» (1932) поверхностные коммунисты решили, что имеют дело, если не с единомышленником, то как минимум с союзником. В глазах красной общественности роман выглядел пацифистской книгой, «отразившей ужас буржуазного существования». Более того, Лев Троцкий стал большим поклонником творчества Селина. «Луи-Фердинанд Селин вошел в большую литературу как другие входят в свой собственный дом. Зрелый человек, искушенный в медицине и искусстве, наделенный абсолютным презрением к академизму и исключительным чутьем к жизни и языку», — писал с восхищением Лейба Бронштейн.

Во многом с подачи Троцкого жена Луи Арагона и сестра Лили Брик, Эльза Триоле (на самом деле Элла Каган), сделала первый перевод «Путешествия» на русский. Книга вышла в Москве уже в 1934 году. Правда, с большими купюрами и в весьма кастрированном виде. Тем не менее, это был первый перевод Селина, а сам писатель был признан советскими благонадежным, что открывало любознательному французу дорогу в Советский Союз. Тогда коммунисты даже и не подозревали, с кем на самом деле связались.

Селин отправился в сталинский Ленинград уже в 1936 году. Первое свое впечатление о прелестях советского режима писатель изложил на открытке с видом из Зимнего дворца. Подпись была следующая: «Говно! Если это будущее, следует наслаждаться гнусными условиями нашего существования». После возвращения в Париж Селин разразился серией антикоммунистических и антисемитских памфлетов: «Mea culpa» («Моя вина») и «Безделицы для погрома». Советский Союз произвел неизгладимое впечатление на писателя. После возвращения из страны рабочих и крестьян Селин стал последовательным врагом коммунизма и даже полюбил Гитлера (правда, ненадолго). С тех пор из книги в книгу он не уставал повторять про «весёлый коммунизм сранья». Наиболее широкими мазками картина советского Ленинграда 30-х предстает в «Безделицах».

Селин как профессиональный врач первым делом решил оценить уровень здравоохранения в СССР и отправился на экскурсию в местную венерологическую больницу. Тут дадим слово самому автору: «„Святой Людовик“ (парижская венерологическая больница — ред.) кажется величественным замком в сравнении с этой грязной, задрипанной конурой, этим забытым Богом и людьми строением, напоминающим заброшенный морг… я много лет служил в кавалерии, но никогда, я уверен, ни один полковой ветеринар не позволил бы даже на один вечер разместить эскадронных лошадей в подобном жутком, помоечном месте. Я видел множество больниц, причем везде, и в городах, и в деревнях… плохих, очень плохих, превосходных, примитивно оборудованных, но такого, чтобы в больнице отсутствовало самое элементарное, самое необходимое для ее мало-мальски нормального функционирования, такого я больше не видел нигде».

Дальше Селин в красках описывает грязь и антисанитарию, царящие в советской больнице. Особенно поразило французского дипломированного медика, что самые очевидные правила гигиены не соблюдают даже сами врачи. Кульминацией сцены стал диалог с заведующим больницы: «Я снова захожу к заведующему, еврею, этот-то типичный еврей… так же, как его секретарь… оба говорят по-немецки… Они тут же, видимо, желая обратить меня в свою веру, раскладывают передо мной целую кипу замечательных планов, зарисовок… эскизов, проектов, диаграмм, огромных докладов. Однако, все это имеет отношение исключительно к Будущему… Когда-нибудь здесь построят великолепную больницу… Но будущее меня не интересует, я в него не верю… Это иудейская астрология. Меня же всегда интересовало только настоящее». Впоследствии Селин неоднократно будет называть обещания счастливого будущего главным признаком еврея. Эту мудрость он почерпнул в советской венерологической клинике.

При этом француз не устает восхищаться красотой и величием самого Петербурга. В начале описания нашей имперской столицы Селин вешает дисклеймер — большевики к этой красоте и величию не имеют никакого отношения. Более того, они даже не в состоянии нормально содержать город. «Все улицы обрушились, фасады домов осыпаются… Это ужасно… А ведь в своем роде это один из самых прекрасных городов мира… наподобие Вены… Стокгольма… Амстердама… поверьте мне. Чтобы составить представление о его красоте… Вообразите себе на минуту… Елисейские Поля… но в четыре раза шире и все затопленные бледной водой… это Нева… Она простирается вдаль… туда, к мертвенно-бледной шири… к небу… морю… еще дальше… к своему устью в самом конце… в бесконечность, откуда навстречу нам поднимается море… Море!.. оно охватывает весь город!.. полупрозрачное… фантастическое, напряженное… как ладонь могучей руки… на его берегу… раскинулся город… дворцы… еще дворцы», — восхищается Селин. Дальнейшее строчки о Петербурге наполнены совершенно неподдельным восторгом, а само описание города может служить замечательным эпиграфом к любому путеводителю. При этом Селин отдельно отмечает, что такой город могли построить только «выдающиеся личности». Жаль, что теперь он достался варварам.

Одно из самых потешных и злобных описаний досталось советскому театру. Как и положено, французского интуриста повели в Мариинку. Публика в театре произвела на Селина не меньшее впечатление, чем обитатели венерологической клиники, так что его просто нельзя здесь не воспроизвести: «В царской ложе сидят местные партийные боссы… Рабочие в выходных костюмах сидят на галерке. А в первом ряду — евреи в очках… среди них есть несколько заросших пышной шевелюрой… „а-ля Бакунин“… Ветераны революции. Настоящий паноптикум. Фарс!.. Это похоже на издевательство!.. На балконах толпятся колхозники… инженеры… чиновники… и наконец стахановцы… самые шумные, болтливые и фанатичные сторонники режима… их очень много, это горячечные… одержимые… эксгибиционисты… кажется, остальные присутствующие в зале зрители их не очень-то жалуют… Весь партер, все балконы переполнены… то тут, то там мелькают носатые студенты в белых кепках с красными лентами. типичные французские жидки… чувствуется преемственность политических идей».



Кульминационным моментом всей ленинградской Одиссеи Селина становится посещение издевательской выставки в Царском Селе, посвященной последнему русскому императору и его семье. Нигилист и правый анархист Селин приходит в натуральный ужас от глумления над памятью убитых Романовых. Свои чувства вполне ярко и красноречиво он описывает в диалоге с советской переводчицей (и чекисткой) по дороге из Царского Села. Тут даже у такого человека, как Селин, сдают нервы: «Все вы убийцы! — заорал я на нее… — даже хуже, чем убийцы, вы святотатцы, насильники и вампиры!.. Вы настолько извратились, что глумитесь над покойниками… у вас уже не осталось ничего человеческого… Почему бы вам не заказать их восковые фигуры?.. как у Тюссо?.. с зияющими ранами?.. и копошащимися в них червями?» Селин был вне себя от ярости и чуть не выбросил советскую переводчицу из машины. «Меня переполняла жуткая злоба! Я почувствовал себя совсем русским!» — такими словами заканчивает сцену французский писатель.

Поездка в СССР во многом стало поворотным моментом для формирования взглядов Селина. После выхода «Mea culpa» и «Безделиц для погрома» он пишет еще серию памфлетов: «Школа трупов» и «Попали в переделку». Эти работы окончательно развеяли миф о левизне писателя, а некоторые из них запрещены во Франции до сих пор. Столкновение с советской реальностью сделало из Селина абсолютного антисемита и сторонника режима Виши. Впоследствии она разочаровался и в нацистах, о чем написал целую трилогию. Несмотря на то, что в послевоенной Франции Селин подвергался массовой травле, своим взглядам он не изменял до самой смерти. И их истоки во многом берут начало из советской венерологической клиники.

Свят Павлов

Кажется Тургенев сказал Герцену: "Вот Вы хотите европеизировать Россию и дать свободу русскому мужику. Но ведь русского мужика, каков он есть на самом деле, ГНЁТ И ЛОМИТ В РАСКОЛ".

То есть предоставленный сам себе русский мужик - дикарь, "азиат" и при данной ему свободе моментально скатится в совершенную Азию и построит свой, вполне азиатский, мир. Это очень глубокая и очень верная мысль. К 1861 г. русский образованный класс от крепостничества УСТАЛ. Не нужно оно ему было. Пошли даже на экономические издержки. Ну зачем Пушкину было ездить в деревню и нянчиться с местными австралийцами?
Вот у Вас была бы своя деревня с двумястами даже не крестьянами того времени, а современными алкоголиками (что лучше на порядок). Получали бы Вы от них мало, а мороки выше головы: "Стёпка Ерошку в колодце утопил, Сенька коровник сжёг, Ванька-дурак в избу вошёл, а выйти не может - выведи его барин, Христа ради." Вы бы через неделю заорали: "Да катитесь вы от меня на все четыре стороны!"



Русский крестьянин всем НАДОЕЛ и от него ОТКУПИЛИСЬ.

Убежали, как англичане убежали от индийских, а голландцы от индонезийских крестьян. Но дело заключалось в том, что если русский помещик перезрел для крепостнической (кстати, типично европейской) системы хозяйствования, то русский крестьянин НЕДОЗРЕЛ даже для крепостничества. Даже крепостничество было для него в массе чем-то излишне европейским и "индивидуалистическим". Его ГНУЛО И ЛОМИЛО в сторону первобытного коммунизма, в соседскую общину 8 века н. э.

​

Вот в чём был весь ужас положения.

Вы знаете, с чего началась история русского парламентаризма? После первого же заседания Государственной Думы из женского туалета в Таврическом дворце был похищен унитаз, по поводу чего и возбудили соответствующее уголовное дело. Большую часть депутатов составили ЦЫГАНЕ, чуть ли не с насекомыми, которые стали ВИЗЖАТЬ. Вот цитаты из сильно сглаженных стенограмм, которые тогда с злорадным удовольствием цитировал уже прочно решивший "играть гада" Ленин:

"Нет, господа, довольно собирать сокровища да хранить по карманам, надо жить по существу. Страна разберётся, господа, я понимаю всё прекрасно, мы честные граждане, мы политикой не занимаемся... Помещики только ходят да пузо себе понажирали с нашей крови, с наших соков".

Или:
"Те люди, которые напитаны кровью, насосались мозгов крестьянских, называют нас невежами".

Или:
"В очень недавнее время господа заставляли наших матерей кормить своей грудью щенков. Это самое делается и теперь. Но только дело в том, что теперь щенки господские сосут не ту мать, которая нас родила и кормила, а ту, которую нас кормит - землю".

То есть "взять всё и поделить". Вам это не напоминает реплики известного персонажа Михаила Булгакова?

​

Всё и рухнуло.



Ведь "конфискация имущества" - ЭТО КРАЙНОСТЬ ПОСЛЕДНЯЯ. ФОРС-МАЖОР. Доведён человек ДО ОТЧАЯНИЯ, и он имеет не только моральное, а даже и юридическое право покуситься на чужую собственность. Если штормом прибило лодку с умирающими от голода пассажирами, они имеют полное право сбить замок со стоящего на берегу склада, и утолить голод. Их никто за это не осудит и они даже не будут обязаны возместить ущерб хозяину. Но такой крайности в России не было. И вообще какой бы то ни было КРАЙНОСТИ не было. Даже пресловутой "экономической целесообразности" не было. Неужели Вы думаете, что дикий, первобытный русский крестьянин, живущий натуральным хозяйством, и кормил всю Европу хлебом? Товарное производство было в "помещичьих" хозяйствах и у сравнительно небольшого числа русских фермеров-"хуторян". Наоборот, "чёрный передел" разрушил бы современное сельское хозяйство в России до основания. Целесообразности экономической не было. А было другое - русская жадность и бескультурье.
Ленин (надо заметить, умный человек, патологически злой, но умный) посмотрел и сказал: "Ребята, берите всё!" И всё смело за полгода.



Потом ещё посмотрел и сказал наёмникам-латышам: "Теперь бей русского дурака в кровь, насмерть".

​

Сохранились воспоминания очевидцев о политике большевиков в деревне уже через несколько месяцев после захвата власти:

"Ставили треть крестьян шеренгой и в присутствии двух третей лупили кулаками справа налево, а лишь кто делал попытку улизнуть, того принимали в плети."

"По приближении отряда большевиков надевали все рубашки и даже женские кофты на себя, дабы предотвратить боль на теле, но красноармейцы так наловчились, что сразу прошивали две рубашки насквозь и клочья впивались под кожу. Потом отмачивали поротые тела в бане или просто в пруду, некоторые по нескольку недель не ложились на спину. Взяли большевики всё дочиста, у баб всю одежду и холсты, у мужиков - пиджаки, часы и обувь, а про хлеб нечего и говорить."

"Очень нас пороли, сказать не можем как. У кого был партийный билет от коммунистов, тех не секли."

Крестьяне попробовали сопротивляться - решили ЛЕНИНА вилами напугать. Ленин сказал третье: "А теперь по русским жадинам из пулемётов - Огонь!"



И крестьяне попадали на колени, заблажили: "Махатма, махатма Ленин пришёл!" Сделали Великому Гуру пирамидальную гробницу и до сих пор молятся, как на Бога. "Ленин дал, Ленин и взял."

Вы спросите, почему же русский мужик в своей массе не поддержал белое движение? А потому что РЫЛО В ПУХУ было. Ленин сделал ставку на русскую жадность (и глупость) и купил всех. Неужели вы думаете, что русские мужички были такими "детьми леса" и воруя унитазы и гундося юродскими голосами "зямлица-то ничья-от, Божия", не понимали, что они ВОРЫ? Всё они понимали прекрасно. "Не убий, НЕ УКРАДИ" - это они 1000 лет в церквях слушали. Придуривались, работали под дураков. Видят, в Думе очкарики собрались, и давай мозги пудрить, юродствовать. Глядишь, что и обломится. Простой человек, и тем более КРЕСТЬЯНИН, он свой ИНТЕРЕС понимает очень трезво и отчётливо. Они и 1861 год как понимали: воля - да, но то, что им дали гигантские наделы земли (случай в истории редчайший и обусловленный уникальными географическими условиями России), поняли так: "Саибы, дураки, за фу-фу земельку отдали."

И что мы имеем в конце ХХ века? Деревня - оплот коммунистической реакции. Колхозы и совхозы - незыблемы, ибо система азиатских первобытных киббуцев крестьян вполне устраивает.

Теперь: "Кто нами правит последние 80 лет".



Я провёл социологический анализ (все составы Политбюро и т.д.) Примерно такой расклад: наполовину - евреи, наполовину - крестьяне, с тенденцией увеличения в сторону крестьян (перелом - 1937 год). Вот самая верхушка по нацпризнаку и месту рождения:

еврей Ленин - губернский город;
еврей Сталин - уездный город;
русский Хрущёв - деревня;
еврей Брежнев - "посёлок городского типа";
еврей Андропов - деревня (фактически уездный город);
русский Черненко - деревня;
русский Горбачёв - деревня;
русский Ельцин - деревня.

Итого: 4 еврея и 4 крестьянина. ВОТ КТО У ВЛАСТИ. Все реальные претенденты на будущее президентство - тоже евреи и крестьяне, или потомки смешанных еврейско-крестьянских браков ("смена поколений"). А где же русские горожане, давно составляющие БОЛЕЕ 50% НАСЕЛЕНИЯ? А там, где я. Я родился в центре Москвы, на Спиридоньевке, рядом с Патриаршими прудами. В моей квартире сейчас чеченский туристический офис, а я в родном городе на последние гроши снимаю квартиру, из которой меня могут выгнать на улицу в любую минуту. В местной прессе - ОПОЗОРИЛИ. И правильно. Не для того чудесные местечковые и крестьянские юноши и девушки проливали свою кровь на страшной гражданской войне, чтобы городские нелюди разевали своё хайло на чужой каравай.

Я это к тому, что во всех странах мира и во все времена крестьян, как сословие, презирали все. От Древнего Египта до Древнего Рима, и от Великобритании до СССР. И поделом. Ибо кто такой крестьянин? Жадный, глупый и ленивый человек, копающийся в нечистотах. Признавали необходимость, полезность, наконец неизбежность крестьянства - сколько угодно. Но чтобы "любить", брать КАК ОБРАЗЕЦ ЧЕЛОВЕКА... "Любили" крестьян только КОРОЛИ И ИМПЕРАТОРЫ. Во времена Людовика XVI строили мраморный коровник, промывали корову одеколоном и королева под арфу в шёлковом псевдокрестьянском платье доила её в серебряное ведёрко. А вдалеке стояла группа дезинфицированных пейзан, изображавших "мой добрый народ".

Галковский 1998 год

Я немного обрезал оригинальный текст, чтобы было попроще.
А если совсем коротко - русский человек без Русской культуры - азиат 8 века н. э.

Есть мой любимый набор тэгов: Никогда отребье натовское не возьмете нас, жизнь замкадных аборигенов, пролы, путем говна и тд.
Их жизнь и их быт регулярно появляются в новостной ленте. Всё наглядно.

И это при относительной доступности информации о мире вокруг и бесплатном общем образовании. Тут не сто лет селекции, а все триста дали лишь такой результат.

Потому Русская (европейская) Культура элитарна, имеет за ориентир верхушку общества. А советская (азиатская) наоборот.



Уничтожение верха ведет к скатыванию в тот самый средневековый евразийский ад.











И наоборот - ориентир на высшее способствует росту уровня. Постепенно, даже у крестьян.



Наглядный инфраструктурный уровень подавляющего большинства региональных городов (не говоря уже о селах) - это средневековое гетто с аборигенами. В лучшем случае с руинами инфраструктуры РИ (все эти некогда красивые дореволюционные дома). В худшем - моногорода вокруг горообразующих предприятий, где нет и руин:



Политическое поле, на котором граждане должны волеизъявлять, не на пенечках, находится в состоянии перманентного симулякра. Потому как те самые большевики (правопреемником которых является нынешняя гебня) отправили на тот свет некоторое количество миллионов тех людей, чьи дети должны были бы являться субстратом социально-политических классов сегодня, которые бы и формировали запрос на изменения и как то влияли на происходящее.

Продолжение - Каково было в России европейски образованному человеку?